— Это что–то типа Бона Ли?
— Кого?
— Ну, китаец такой, Бон Ли. У Пашки брат иммигрировал четыре года назад, он только и слушает Бона Ли. «Мяу–ду, мяу–ду, — ой–ли — мяу–ду…»
— Кажется что–то такое было… Мяу–ду… — Я кивнул. — Да, был такой хит четыре года назад, песня года вроде. Бон Ли его зовут, говоришь? Не знал, что у него кроме этой песни еще что–то есть. Но это совсем не ром–джаз.
— Бон Ли у нас в общине тоже постоянно выступает с гастролями, — с гордостью сообщила Женечка. — Могу тебе прислать его диски!
Щелкнул аппарат, на столик опустились две чашки кофе и вазочка с чипсами.
— Слушай, ну а сирусянская музыка тебе как? — осторожно поинтересовался я.
— Бесподобно, — ответила Женечка. — Это самая богатая музыка во Вселенной: там же все три модальности.
— Постой, но как ты ее слушаешь?
— Только звуковую модальность, понятное дело.
— А вот я не врубился, если честно, — признался я. — Скачал как–то в сети послушать — там же просто щелчки…
— Тебе и не понять, — хмыкнула Женечка. — Там не просто щелчки. Там очень своевременные щелчки. Каждый щелчок на своем месте. Только чтобы это понять, надо жить там, а не здесь. Ты еще не надумал?
— Куда? На Сириус? Нет, ну что ты… У меня же здесь Ленка, и работа, и…
— Очень зря, — покачала головой Женечка. — Здесь нет ни перспектив, ни здоровья. У вас терроризм и экология подорванная.
— Не преувеличивай, — обиделся я. — На Сириусе, скажешь, терроризма нет? Клан шауров или как их там…
— Шаверов. Но такого беспорядочного терроризма, как здесь, там нет, — твердо сказала Женечка. — Там все продумано. А эти ваши ужасные столкновения флаеров? Никогда в жизни не сяду во флаер на Земле!
— Какие столкновения? — изумился я и махнул рукой на прозрачную стену, за которой носились тысячи шаров. — Вот же, летают! Да и мы… — Я хотел сказать, что и мы сейчас сидим во флаере и не падаем, но вовремя осекся: похоже, Женечка думает, что автоматическое кафе — это не флаер, пусть так и думает. Я продолжил: — Во флаерах автоматическая навигация, компьютерные трассы, столкновений быть не может.